Август 1991 года милицейский очерк..

               

Александр Аввакумов

 Эта летняя ночь выдалась, как никогда беспокойной. Где-то недалеко от дома громко спорила молодежь, то и дело, прерывая свой спор криками и нецензурной бранью.
 «Когда это все закончится, - подумал Виктор. – Может, выйти, поговорить с ними? Наверное, бесполезно, не поймут».
 Он повернулся на бок, но сон не шел. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что не уснет. Откинув в сторону простыню, он встал и направился на кухню. Он поставил на плиту чайник и, выбив из пачки сигарету, закурил.
Накануне сотрудники его отдела  задержали преступную группу, за которой числилось более десятка разбойных нападений на трассах республики. Вся проблема работы с фигурантами упиралась в то, что все потерпевшие были жители других регионов СССР  и возникал известный русский вопрос – что с этим делать?
 - Что не спишь, Виктор? – спросила его супруга.
 Он вздрогнул и посмотрел на жену, которая стояла в дверях кухни.
 - Не спится, - ответил он. – Вот сижу, размышляю….
 - Ты о себе подумай, о семье. Что ты все время думаешь о работе? Ты только посмотри, как живет сосед сверху. Он вот в отличие от тебя думает о семье, а не то, что ты.
 Супруга развернулась и скрылась в темноте спальни.
 «Наверное, она права, - подумал Виктор. – Пойду, лягу, может, быть усну».
 Он снова лег, прислушиваясь к ровному дыханию спящей дочери. Однако, сон не шел. На рассвете, когда на небе заиграла алая заря, сморенный бессонницей, он заснул. Проснулся Абрамов от толчка жены.
 - Виктор! Ты, что, не слышишь? Телефон вот уже, как минуту надрывается.
 Абрамов взглянул на часы.
 - Абрамов! Что случилось? – произнес он. – Ты на часы смотрел?
 - ГКЧП! – вот что! – громко произнес дежурный по МВД.
 - Не понял? Повтори!
 - Государственный комитет по чрезвычайному положению. Приказано всех срочно собрать.
 Виктор вышел на кухню и включил телевизор.
 «Вот тебе и дела, - подумал он. – Горбачева отстранили от власти. Видимо, нет ничего вечного. – Интересно, кого поддержат войска, КГБ и МВД? Главное, кого поддержишь ты? А если прикажут стрелять в народ? Будешь стрелять или нет?»
 Через сорок минут, Абрамов был уже в МВД. Он привычно открыл дверь кабинета и сел за стол.
 - Виктор Николаевич! Начальник всех собирает в учебном классе! – произнес, заглянувший в кабинет сотрудник.
 Абрамов взял в руки ежедневник и направился вслед за сотрудником. В небольшом по размеру помещении собрались все сотрудники Управления. Слово взял начальник. Речь его чем-то напоминала, проводимые ранее, политинформации. Однако, в классе было тревожно и тихо.
 - Мы не должны допустить массовых выступлений сторонников Горбачева, а также тех, кто не доволен властью. А таких, как нам известно – много. Наше республиканское правительство решило поддержать ГКЧП, поэтому наше дело поддержать правительство.
 Начальник сделал паузу и посмотрел в зал, который слушал молча.
 - Товарищ полковник! Извините, но мне непонятно, почему мы должны выполнять работу Комитета государственной безопасности? - встав со стула, обратился к нему Абрамов. – Задача уголовного розыска – борьба с преступностью, а не с политическими противниками строя. Даже в годы гражданской войны и массовых репрессий, уголовный розыск выполнял свои задачи без всяких политических лозунгов.
 Начальник управления удивленно посмотрел на Виктора.
 - Скажите, каким образом мы должны это делать? Интересоваться у человека за кого он – за Горбачева или ГКЧП? – продолжил Виктор Николаевич.
 Абрамов хорошо видел, как менялся цвет лица у начальника Управления.
 - Ты коммунист? – спросил  он Виктора, слегка осипшим от волнения голосом.
 - Да, - коротко ответил Виктор. – Я вступил в партию перед отправкой нашей группы в Афганистан. Тогда отцы-командиры почему-то считали, что я вступив в партию, буду воевать лучше, чем беспартийный.
 Парторг нашей первичной организации хотел что-то сказать, но его остановил жест начальника Управления.
 - Что за вопросы, Абрамов? Я что, это сам придумал? Это решение нашего Обкома КПСС и задача коммунистов выполнять это решение, а не дискутировать! Если вопросов нет, давайте расходиться.
 В этот момент в аудиторию вошел дежурный по МВД. Он что-то сказал начальнику Управления на ухо и, развернувшись, вышел из зала.
 - Товарищи! – громко обратился к оперативникам начальник. – Мне только что доложили, что большая группа студентов собралась у здания университета. Нам приказано выдвинуться к университету. Будем выявлять зачинщиков сходки и агитаторов. По мере выявления, выхватывать их из толпы и передавать в руки сотрудников КГБ. Задача ясна?!
 Все зашумели и загремели стульями.
 - Тихо! – стараясь перекричать шум в зале, громко произнес Абрамов. – Товарищ полковник! Почему мы должны вытаскивать парней из толпы? Почему мы, а не сотрудники КГБ?
 - Потому, что это мы делать можем намного лучше их, - произнес начальник Управления. – Вопросы еще есть?
 - Есть! – выкрикнул Виктор Николаевич. - Скажите, вот вчера мы задержали большую группу бандитов с большой дороги. Они задержаны всего на трое суток! Что нам делать с ними, ведь мы не уложимся в сроки, так как никто из нас не знает, сколько это все продлиться?
 В классе стало тихо. Практически каждый оперативник Управления работал с задержанными людьми, которые находились в данный момент в камерах ИВС.
 - Прекрати, Абрамов! Не хочешь выполнять приказ начальника – пиши рапорт и уходи из МВД, - строго произнес парторг. – Я здесь вам махновщину устраивать не дам. Все к университету!
 Все стали медленно выходить из аудитории. Абрамов, молча, направился к своему кабинету.
 - Абрамов! – окликнул его начальник Управления. – Зайди ко мне!
Виктор развернулся и направился вслед за начальником Управления.
 - Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?  Ты саботируешь выполнение решение Обкома КПСС. Ты знаешь, что бывает за подобное?
 - Знаю, - коротко ответил Абрамов. – Сейчас те, кто принимал подобное решения сидят в своих кабинетах и просто наблюдают за тем, как советская милиция  разгоняет митинг студентов, которые не хотят никакого ГКЧП. Вы меня можете уволить, изгнать из партии, но я не пойду, и не буду бить студентов. У меня есть своя непосредственная работа, за которую мне платит государство.
 Начальнику Управления явно не понравились слова Виктора. Он закурил и подошел к открытому окну.
 - Иди, Виктор. Я жду твой рапорт….
 Абрамов вышел от начальника и направился в свой кабинет.
 «Как это все расценивать? Предатель ли я? – размышлял он. – Родину я не предавал, это – однозначно. Единственно, что я нарушил – присягу. Как там говорится – беспрекословно выполнять приказы начальников…. А если эти приказы….?».
 Сев за стол, он достал из сейфа материалы. Перечитав их, он набрал телефонный номер.
 - Авдошкин! Приведи ко мне Горчакова, - попросил он дежурного по ИВС.
 Разговор с задержанным Горчаковым долго не клеился. Здоровенный, килограмм под сто двадцать, молодой парень – молчал. Его молчание постепенно стало выводить Абрамова из себя.
 - Я не понимаю тебя, Андрей. Вашу группу мы взяли с поличным во время разбоя, смысл молчать?
 Неожиданно на столе Абрамова зазвонил телефон. Он взял трубку и посмотрел на сидящего перед ним Горчакова. Это была мать Горчакова. Откуда она взяла номер телефона, Виктор не стал спрашивать ее об этом.
 - Зинаида Петровна, я ничего сказать не могу, все в руках вашего сына, а он не хочет сотрудничать со следствием. Что, что? Да, это преступление относится к разряду тяжких, это от пяти до десяти лет.
 Горчаков весь сжался и сейчас больше походил на большой грязный сугроб, чем на молодого, пышущего здоровьем парня. Он явно прислушивался к моему разговору с женщиной.
 - Вот, переговори с матерью, - неожиданно предложил ему Виктор. – Послушай мудрого человека.
 Абрамов передал Горчакову трубку и стал внимательно наблюдать за мимикой его лица, которая менялась практически каждую секунду. С начала на его лице блуждала радостная улыбка, но через минуту она исчезла, и на его лице возник сначала испуг, которую сменила растерянность. Закончив говорить, он передал трубку Виктору.
 - Поговорил? Что она тебе сказала? – спросил его Абрамов.
 - Мать тяжело перенесла мое задержание, болеет….
 - А если тебе накинут червонец? Я думаю, что она едва ли оправится от этого удара.
 На глазах Горчакова навернулась «скупая» мужская слеза. Виктор решил «дожать» его.
 - Вот отсидишь, придешь домой, а матери нет. Не дождалась она тебя….
Горчаков заскрипел зубами. Глядя на его лицо, Абрамов догадывался, что в нем происходит ломка. Он не стал спешить, здесь спешка не нужна.
 - Если я все расскажу…., - он не договорил.
 - Если признаешься, суд учтет это. Вот присаживайся ближе, бери лист и начинай писать явку с повинной. Пишется она на имя прокурора…
 Снова зазвонил телефон. На этот раз звонил начальник Управления.
 - Где рапорт, Абрамов?
 - Не переживайте, утром будет у вас на столе.
 Прошло часа три, прежде чем Горчаков закончил писать явку с повинной. Перечитав ее, он подписался и протянул ее Абрамову.
 - Вот и хорошо. Сейчас тебя допросит следователь, - произнес Виктор.
 Связавшись с дежурной частью, он попросил дежурного, чтобы тот прислал к нему следователя.
 - Абрамов! Ты почему на месте?
 - Работаю, - коротко ответил Виктор.
 Минут через десять в кабинет вошел дежурный следователь.
 - Вот, возьмите, это явка с повинной Горчакова. Допросите его.
Они вышли из кабинета. Абрамов взял лист бумаги и начал писать рапорт об увольнении.

***
 Все последующие два дня руководству министерства было не до Абрамова. Одно совещание медленно перетекало в другое. Сотрудники Управления уголовного розыска, не знали «какому Богу им молиться». Написанный Виктором рапорт об увольнении по-прежнему был не востребован.
 Наступило 23 августа. Утро выдалось пасмурным. Сильный ветер срывал, начинающую желтеть листву, и бросал ее под ноги прохожих. Виктор стоял у окна и смотрел на опустевший парк.
 - Абрамов! В учебный класс! - громко выкрикнул, заглянувший в его кабинет дежурный по Управлению.
 Виктор положил рапорт в тонкую папку и, взяв на всякий случай ежедневник, направился в учебный класс. За большим, покрытым зеленным сукном столом, сидел заместитель министра, руководитель партийной организации МВД и начальник Управления.
 - Вот и прошли три непонятных нам дня, - начал свою речь, начальник Управления. – Все встало на свои места. По-прежнему власть в руках нашего правительства и больше ей ничего не угрожает. Руководство Обкома КПСС благодарит сотрудников МВД за проявленную выдержку….
 Начальник Управления заметил Абрамова и споткнулся на последней фразе.
 - Есть оказывается среди нас товарищи и провидцы, - немного замявшись, продолжил он. – Вот одним из таких людей оказался начальник отдела – Абрамов. Как сейчас помню его – это не наша работа разбираться, кто за кого, это работа КГБ. Наша работа ловить преступников и раскрывать преступления. А ведь он оказался прав. Пока там наверху решали все эти вопросы, Абрамов раскрыл целую серию разбойных нападений, изъял огнестрельное оружие.
 Начальник прервал свой доклад и посмотрел на заместителя министра. Тот медленно поднялся из-за стола и, взяв со стола лист бумаги, зачитал приказ о поощрении Виктора ценным подарком. Все посмотрели в сторону Абрамова. Виктор поднялся с места и направился к столу. Заместитель министра пожал ему руку и поблагодарил за проделанную работу.
 «А все могло бы получиться иначе, если руководство ГКЧП осталось у власти, - подумал Абрамов. – Три дня - решившие мою судьбу».
 Когда закончилось совещание, Виктор вышел из класса и направился на свое рабочее место. Войдя в кабинет, он достал из папки рапорт и сунул его в машину для уничтожения документов. Он видел, как его рапорт медленно превращается в бумажную соломку. Достав сигарету, он подошел к окну и закурил.
 
 
Источник ➝

ИНТЕЛЛИГЕНТНЫЕ ЛЮДИ

Жили-были две москвички: мама пенсионерка и дочка, тоже пенсионерка, но по совместительству учительница в школе. Жили они в спальном районе на двадцатом этаже. Все в их жизни было размеренно и понятно: ни мужа, ни детей учительница так и не заслужила, поэтому тихо доживала с мамочкой свой век в однокомнатной квартире. В одно не прекрасное утро жизнь москвичек поделилась на прошлую – цветную и настоящую грязно-черную.

Они проснулись от диких криков и громкой музыки «Черные глаза». Выглянули в коридор и тут же получили дельный совет: — Давай дверь закрой, танцевать мешаешь.

Не видишь, у людей праздник... ? Оказалось – это очень большая группа азербайджанцев, прямо в коридоре устроила гулянье по поводу покупки двухкомнатной квартиры на их этаже. Но то был еще не ад, то была только тревожная музычка у дверей ада... Через месяц такой жизни, дрогнули вторые соседи. Задешево продали свою трешку этим же славным ребятам и, не оглядываясь, съехали, куда глаза глядят. В двух квартирах стали жить около сорока человек. В тесноте, да в обиде. Каждый день у нашей учительницы по расписанию была запланирована пытка выхода из квартиры и вечернего возвращения домой. 

Круглосуточно в коридоре на корточках курили азербайджанцы, дергали женщину за юбку и вкрадчиво говорили: «Тетка, давай продавай чвартиру, пока даем деньги, потом сам отдашь, за чиляграмм картошки». Весь коридор до потолка был заставлен ящиками с помидорами и черт знает еще с чем.

Когда женщины вызывали милицию, приходил «подмазанный» участковый и говорил: 

— Гражданки, не будьте такими склочницами, с соседями нужно дружить. Они имеют такое же право тут жить, как и вы. Вы же не националистки какие-нибудь? А ящики они уберут из коридора. Да, ребята?

 — Чанешна Чамандир, все уберем. 

Всякий раз после ухода участкового, дверь мамы с дочкой наглухо баррикадировали ящиками. А уж без света сидели сутками. 

Наконец, под напором саранчи, дрогнули и третьи соседи: с боями отступили. Женщины остались совсем одни среди сотни славных «черных глаз». Нашим героиням за квартиру предложили ровно половину от ее реальной стоимости: 

— Тетки, для чего вам столько денег? Берите сколько даем, купите чвартиру в области, там свежий воздух. Зачем вам Москва? Пожили, дайте другим. 

Женщины погоревали, да и задумали продать свою квартирку, но не горячим азербайджанским парням за бесценок, а через агентство. Кончилось это тем, что никто из потенциальных покупателей так и не смог даже шагу ступить из лифта. Им тут же объясняли, что это их этаж, и вы лезете себе на горе в чужой дом... 

Так продолжалось из месяца в месяц, аж пока наши гер@ини не наткнулись на мою сестру, которая работает в огромной риэлторской компании крупным специалистом (не хочу делать рекламу — дело не в компании, а в людях). Сестрица моя очень близко к сердцу принимает такие жизненные драмы, ночи не спит, старается чтобы какого-нибудь старичка не облапошили дети и не оставили без жилья. Она добрая девочка, тут уж просто поверьте мне на слово. Вот перед ней сидят две плачущие, сгорбленные старушки, по которым уже и не скажешь кто мама, а кто дочь... 

Сестра моя грузилась этим делом месяц. Ситуация, согласитесь, патовая. Как можно продать квартиру по рыночной цене, если ее нельзя даже показать? Но она у меня умничка, нашла подходящую интеллигентную семью потенциальных покупателей однокомнатной квартиры и давай нахваливать:

 — Вариант просто шикарный: и то, и се, и паркет, и вид из окна, и этаж, и парк внизу, и метро рядышком. Золото, а не квартира. Только боюсь, что вам она не по зубам...

— В каком смысле не по зубам? Цена нам подходит. 

— Дело не в цене. Там просто такие соседи на этаже, вы их только увидите, сразу убежите. Просто звери. 

— Не бойтесь за нас, сударыня, мы хоть и интеллигентные люди, но зверей не боимся. 

Они поехали смотреть квартиру, и она им очень понравилась. Купили. Старушки были на седьмом небе от счастья. На вырученные деньги смогли себе прикупить квартирку в соседнем доме на первом этаже. 

Учительница позвонила моей сестре через месяц еще раз поблагодарить и рассказать, что ходили с мамой к подруге в старый дом и заглянули на свой этаж... Ни одного ящика и даже окурка. Мимо пробежал вежливый азербайджанец, поздоровался и скрылся за дверью. Благодать. 

А секрет фокуса в том, что сестра целый месяц искала именно такую семью, которую и взяла на «слабо». Это была обычная интеллигентная семья чеченцев. 

К подпольным казино и борделям добавились подпольные спортзалы, салоны красоты и рестораны. Наш менталитет победить невозможно

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх